[Svetlana]

Глава 3

Как появилась «Алмазная мудрость»
Мы уже почти готовы отправиться в захватывающее путешествие по неизведанной территории и познакомиться с идеями управления нашей жизнью и нашим бизнесом, которые никогда раньше в современной литературе описаны не были. Но вначале будет полезно узнать о том, где и когда это учение возникло.

Для начала мы обратимся к самому тексту «Алмазной мудрости». Древняя Индия более двух тысяч лет назад. Богатый принц по имени Сиддхартха покорил сердца жителей своей страны, почти так же, как это сделает пять веков спустя другой человек по имени Христос. Принц вырос в богатом и роскошном дворце, но после того, как он увидел страдания людей, увидел, что потеря всего самого дорогого, что у нас есть, неизбежна, он в одиночку покинул дворец и отправился на поиски ответа на вопрос: что заставляет нас страдать, и как это страдание остановить?

Он достиг абсолютного понимания этого и начал обучать своему пути других людей. Многие из них покинули дома и отправились вслед за ним, согласившись на очень простую жизнь, жизнь монахов, свободных от имущества и чистых в своих помыслах, поскольку им не надо было нести бремя воспоминаний, чем и кем они владеют.

Много лет спустя один из его учеников рассказал о том, как впервые прозвучала «Алмазная мудрость». Он говорит о своём учителе, о Будде, и называет его «Победитель»:

Однажды я слышал, как Будда сказал эти слова.

Победитель жил в Шравасти, в роще Анаты Пиндады, в садах Принца Джетавана. Вместе с ним там было великое собрание 1250 монахов, учеников первого уровня, и ещё неисчислимое количество бодисаттв*, и все они были великими и святыми.

«Однажды я слышал, как Будда сказал эти слова», — так обычно начинаются древние книги мудрости, большинство из которых были написаны гораздо позже, когда Будда уже ушёл из нашего мира. В те времена у людей была прекрасная память, и наставления, данные учителем, они запоминали с первого раза.

И слово «однажды» здесь имеет важный смысл. Во-первых, оно указывает на очень высокий интеллектуальный уровень простых людей в древней Индии. Они не только с одного раза запоминали наизусть всё учение, но и понимали его глубинную суть. У этого слова есть и второе значение. Будда давал это учение всего один раз. Это значит, что мудрость, которая в нём содержится, — знание о том, как всё на самом деле происходит, — является для нашего мира уникальным и драгоценным. Чоней Лама в своём комментарии к «Алмазной мудрости» более подробно рассказывает о том, как и где это великое учение было дано. В приведённом ниже отрывке выделенные жирным шрифтом слова являются цитатами из самой «Алмазной мудрости»:

Здесь описывается сцена, в которой Будда даёт это учение. Нам рассказывает об этом человек, который впоследствии это учение запишет. Вначале он говорит, что слышал слова Будды. «Однажды, имеется в виду в определённое время, Победитель пребывал в Шравасти, в роще Анаты Пиндады в садах принца Джетавана . Вместе с ним там было великое собрание 1250 монахов, учеников первого уровня, и ещё неисчислимое количество бодисаттв*, и все они были великими и святыми».

В те времена в Индии было шесть больших городов, один из которых назывался Шравасти. Этот город находился во владениях царя Прасены Ажиты, и было в этом городе одно особенно прекрасное место — чудесные сады принца Джетавана.

Через несколько лет после того, как Победитель пришёл к просветлению, один мирянин по имени Аната Пиндада решил, что он хочет построить огромный прекрасный храм, в котором Будда и его последователи могли бы жить постоянно. С этой целью он встретился с принцем Джетаваном и купил у него его сады, заплатив за них таким огромным количеством золотых монет, что их хватило бы, чтобы устлать ими всю землю в этих садах.

Джетаван также даровал Победителю участок земли, на котором жили люди, ухаживающие за садом. Аната Пиндада, прибегнув к помощи Шарипутры**, призвал для строительства уникального сада мастеров, как из мира людей, так и из мира богов.

Когда парк был закончен, Победитель, поняв желание Джетавана, дал храму его имя. Между прочим, сам Аната Пиндада — тоже выдающийся человек. Он пришёл в наш мир, чтобы стать спонсором самого Будды. У него был дар видеть залежи драгоценных камней и металлов глубоко под водой и землёй и использовать их по своему усмотрению.

Первые строки «Алмазной мудрости» несут в себе большой смысл. Будда собирается дать учение группе монахов, которые приняли решение, подобно последователям Иисуса, оставить свои обычные занятия и посвятить свою жизнь изучению пути. Но появление влиятельных и богатых людей — вот то, что позволило этому событию произойти, сделало его возможным.

Королевские семьи в древней Индии были движущей силой политической и экономической жизни страны. Они были точным эквивалентом бизнес- сообщества в современном Западном мире. Когда мы сегодня говорим о Будде и буддизме, мы обычно представляем образ необычного человека восточного типа с шишкой на голове. А если мы видели до этого китайские статуэтки, тогда это будет широкая улыбка и большой живот. А теперь представьте довольно высокого и привлекательного принца, который спокойно путешествует по стране и со всем пониманием, убеждённостью и состраданием рассказывает об идеях, которые каждый мужчина и каждая женщина могут использовать, чтобы сделать свою жизнь успешной и значимой.

И не думайте, что его последователями были только неимущие монахи с бритыми головами, сидящие на полу со скрещенными ногами и поющие «Ом». Возможно, самыми большими мастерами буддизма в древние времена были короли, которые с энтузиазмом и талантом управляли политикой и экономикой целых стран. Например, существует одно из великих буддийских учений, которое называется «Калачакра» или «Колесо времени», и которое последние несколько столетий каждый Далай-лама передаёт особому кругу слушателей. Вначале оно было дано Буддой царям древней Индии, людям с экстраординарными способностями восприятия и понимания, которые в свою очередь передавали его последующим поколениям царской семьи.

Причиной, по которой я сейчас обращаюсь к этой теме, является распространённая ошибка, как в отношении буддизма в частности, так и в отношении духовной жизни человека в целом. Буддизм всегда учил тому, что наступает время для принятия уединённой жизни монаха вдали от мира, чтобы научиться служить миру. Но мы должны служить миру, следовательно, мы должны быть в мире.

За годы моего пребывания в большом бизнесе меня неоднократно удивляли люди, занимающие важные посты, которые демонстрировали невероятную глубину своей внутренней духовной жизни. Особенно меня поражал один алмазный дилер из Бомбея (недавно справедливо переименованного в Мумбай) по имени Дхиру Шах. Первое впечатление, которое оставлял г-н Шах, спускаясь по трапу самолёта в Нью-Йорском аэропорту имени Кеннеди, было такое: невысокий смуглый человек в очках, с редкими волосами и застенчивой улыбкой. Он двигался среди толпы, получал свой небольшой потёртый чемоданчик и на такси ехал в скромную гостиницу на Манхэттэне, где на ужин съедал несколько кусочков хлеба, испечённых его женой Кэтки и заботливо уложенных в чемодан.

На самом же деле г-н Шах — один из самых влиятельных скупщиков алмазов в мире, который ежедневно приобретал для «Андин» тысячи камней. И этот достаточно простой человек был одним из самых духовных людей, которых я встречал в своей жизни. Постепенно, год за годом, он открывал для меня богатство своей внутренней жизни.

Г-н Шах исповедует одну из самых древних религий Индии, джайнизм, которая возникла приблизительно в тот же период, что и буддизм, около двух тысяч лет назад. Мы не раз сидели вместе в вечерней тишине на прохладном полу храма недалеко от его дома — простого, но изысканного каменного сооружения в неожиданно тихом уголке в самом центре Бомбейского хаоса. Священники тихо двигались в прохладной тишине перед алтарём, и их лица отсвечивали красным светом, падающим от ламп, зажжённых перед их богом.

Женщины в струящихся платьях из шёлковой ткани тихо входили в храм, склонялись в поклоне и садились молиться. Было слышно перешёптывание детей, переходящих от статуи к статуе и разглядывающих тысячи изображений святых. Бизнесмены оставляли свои портфели и обувь на ступеньках у входа и в почтении проходили внутрь, усаживаясь для своей спокойной внутренней беседы с Махавирой. Вы можете сидеть здесь в храме и быть наедине со своим духом. Вы можете полностью забыть о времени, забыть о том, что надо идти домой, забыть о ежедневных заботах, и даже забыть об «оперном театре».

«Оперным театром» в Индии называется алмазный бизнес, который включает в себя полмиллиона людей, работающих в грубых кирпичных постройках и в роскошных многомиллионных офисах, которые скупают большую часть мировых алмазов и сбывают клиентам в Америке, Европе, Ближнем Востоке и Японии.

«Оперный театр» — это по сути два довольно старых здания, одно из которых имеет шестнадцать, а другое двадцать пять этажей. Они называются «оперным театром» потому, что неподалёку в глубинах Бомбея находится здание старого Оперного театра, тоже довольно ветхое. Чтобы добраться до этих зданий, вам надо сесть на весьма подержанный автомобиль, припарковаться на забитой до отказа стоянке и затем начать пробиваться сквозь толпу начинающих алмазных дилеров, выкрикивающих свои предложения и контрпредложения, предлагающих друг другу потрёпанные мешочки с горстками маленьких алмазов.

Партнёры по сделке стоят один против другого и надавливают пальцами друг другу в ладонь, что на языке знаков означает окончательную цену сделки. Протиснувшись через толпу мелкой рыбёшки, вы начинаете пробиваться к единственному работающему сегодня и не слишком внушающему доверие лифту. Тут всегда есть выбор: либо зайти в лифт, рискуя застрять между этажами на несколько часов, если отключат свет, либо подниматься пешком на двадцатый этаж, и тогда ваша свежая новая рубашка становится потной от бомбейской жары и влажности. Далее вам предстоит пройти через экзотическую комбинацию древних индийских замков, цифровых детекторов движения и мудрёных улавливателей звука, прежде чем вы окажетесь в раю офиса.

Здесь всё меняется. Большие офисы облицованы мрамором: мраморный пол, мраморные стены, мраморные уборные и в завершение установленный на мраморные колонны изысканный антиквариат, привезённый из бельгийского отделения. Арматура в туалетах может быть позолочена, а сами унитазы представляют собой удивительное сочетание западного образца с боковыми подставками для ног для тех, кто предпочитает старый индийский способ на корточках.

За внутренними закрытыми дверьми находятся тихие комнаты с кондиционерами, в которых за длинными рядами столов сидят девушки в струящихся сари, которые индийские женщины носят уже несколько тысячелетий. Они тихо сидят под мягким флуоресцентным светом, специально настроенным на определённую длину волн, и перед ними лежат аккуратные горстки алмазов, каждая из которых может стоить сотни тысяч долларов. Они вынимают руки со складок сари, держа остроконечный пинцет, берут камень из горстки, разглядывают его через специальное увеличительное стекло и грациозным движением кладут в одну из горок на тонкой белой бумаге. Таких горок может быть, например, пять, и каждая из них представляет различное качество и стоимость алмазов.

Единственный звук в комнате — это лёгкое шуршание пинцета о бумагу и еле слышный стук приземляющегося в нужную горку алмаза. Эту сцену в комнате по сортировке алмазов можно увидеть по всему миру, где бы вы ни оказались: в Нью-Йорке, Бельгии, России, Африке, Австралии, Гонконге или в Бразилии.

Мы как-то поехали за город, чтобы посмотреть, как же камни ограняются на самом деле. Большинство камней проходят обработку в домах людей при участии всей семьи. Грубая алмазная галька каждый день отправляется из огромных бриллиантовых цехов Бомбея по деревням через большую сеть посыльных, несущих небольшие рюкзачки и путешествующих на поездах, автобусах, велосипедах или просто пешком.

Тем же путём камни каждый день возвращаются обратно, завершая свой путь в одной из сортировочных комнат. А затем курьер из компании «Бринкс» в маленьких металлических коробочках доставляет их ночным рейсом в Нью- Йорк. Навсари — это типичный город, специализирующийся на огранке бриллиантов, в провинции Гуджарат, где сконцентрировано большинство алмазных предприятий. Рабочие стекаются в Навсари со всей страны в надежде устроиться на одну из самых стабильных работ в Индии. Они заключают договор на шесть месяцев, как правило, до большого религиозного праздника, например, такого как Дивали. Затем они получают свой предпраздничный бонус и на следующий день отправляются за тысячи километров, чтобы провести со своей женой и детьми пару недель, а также вложить деньги в соседский урожай кукурузы. После этого они вновь пакуют свой небольшой рюкзачок и отправляются на фабрику на следующие шесть месяцев.

Покупка алмазов в Навсари не похожа ни на что другое в мире. Представьте, что вам надо протиснуться сквозь толпу, которая заполонила пару миль грязной дороги посреди маленького индийского городка. Все кричат, при этом каждый сжимает в руках маленький клочок бумаги, в который завернута пара алмазов размером чуть больше точки в конце этого предложения. Камни ещё покрыты шлифовальной смазкой, поэтому они тускло-серые. На ярком солнце только глупец (или очень опытный индийский дилер) попытается купить такой алмаз, не имея возможности отличить чисто белый (очень дорогой) от ярко-жёлтого (самого дешёвого).

Машины, надрывно сигналя, прокладывают себе дорогу сквозь сплошную человеческую массу. Солнце печёт прямо в голову. Ваша рубашка покрыта тонким слоем пыли, которая, смешиваясь с потом, превращается в коричневую пасту. Уличные мальчишки на четвереньках ползают буквально под ногами у дилеров в надежде отыскать случайно оброненный кусочек алмаза; они напоминают кур, роющихся в земле в поисках зерна. Самые отдалённые земли алмазной империи находятся неподалёку от Бхавнагара рядом с западным побережьем Аравийского моря, там, где начинаются пустыни Раджастана и стоит Джайпур — город изумрудных дилеров, выстроенный из розового песчаника. Дхиру Шах доставил меня туда на стареньком самолётике, и сразу после приземления мы отправляемся к самому священному для джайнов месту горе Палитана. Мы останавливаемся у последней алмазной фабрики, на границе с пустыней, размером не больше виллы, и пьём там густо приправленный специями индийский чай. Тем временем ребятишки и служанки выглядывают из-за черепичных стен и навесов и хихикают, пристально наблюдая за белым человеком, впервые за долгие годы проходящим по этой дороге. Покидать этот дом и эту последнюю фабрику — это как оставлять сзади свою прошлую жизнь и через предгорье совершить переход от бизнеса к своему внутреннему миру.

Ночуем мы у подножия горы в скромной гостинице, которую построили наши собратья по алмазному бизнесу, чтобы приезжать сюда всякий раз, когда вдруг возникает такая духовная потребность. Ещё до рассвета Дхиру молча ведёт меня в специальный внутренний двор, откуда начинается путь к вершине. На каменных стенах вырезаны молитвы двадцатипятивековой давности. Здесь мы оставляем обувь, потому что восхождение по каменной тропе должно быть совершено босиком в знак уважения к святости этого места.

В предрассветной темноте мы идём вместе с тысячами других паломников. Воздух прохладный. Выбоины в камнях неслышно повествуют о миллионах людей, которые каждый день совершают на рассвете восхождение уже много столетий. Мы поднимаемся несколько часов, которые почти не ощущаются в окружении высоких мыслей и молитв тех, кто идёт рядом с нами. Они дают нам надёжную опору, так же как и твёрдые камни под ногами.

Вот мы уже поднялись наверх и вошли в комплекс из небольших, облицованных камнем храмов, святилищ и алтарей. Внутри ещё темнее, чем снаружи. Мы на ощупь находим свободное место и садимся на холодные камни медитировать. В полной темноте еле слышно молитвенное пение. Вы чувствуете вокруг себя дыхание и биение сердец тысяч людей и их возвышенное ожидание.

Наши лица обращены на восток к равнинной части Индии. Темнота в закрытых для медитации глазах постепенно начинает сменяться разными цветами: розовым, шафрановым и, наконец, золотисто-бронзовым цветом восходящего индийского солнца. Мы по-прежнему находимся в медитации. Каждый думает о своей жизни и о том, как он её проведёт после возвращения.

Сюда никто не берёт с собой воду или еду, это было бы кощунственно по отношению к святыне. В определённый момент мы встаём, отдаём поклон храмам и начинаем почти вприпрыжку спускаться вниз. Настроение стало приподнято праздничным. Смеющаяся детвора обгоняет нас на дороге. И тут впервые в жизни вы можете оценить то чудо, которым является обувь, так как ваши стёртые до крови ноги уже начинают опухать. Но от этого ботинки кажутся ещё большим подарком.

Только тогда я узнал, что Дхиру Шах, этот невысокий смуглый индус со счастливой улыбкой, провёл ранние годы своей жизни на этой горе у ног духовных учителей. Только позже я узнал, что во время своих визитов в Нью- Йорк для участия в заседаниях совета директоров он соблюдает пост и молится по ночам в своей маленькой гостиничной комнате над ослепительными огнями Таймс Сквер.

Его офис в Бомбее излучает тепло семейного уюта. К каждому из своих сотрудников он относится как к сыну или дочери, даёт деньги на свадьбу или похороны. Несмотря на миллионы долларов, которые текут вокруг него, он стремится быть максимально щепетильным в том, чтобы не присвоить себе чужих денег.

В его собственной семье тоже царит порядок. В течение многих лет, которые мы работали вместе, Шах со своей семьёй жил в крошечной квартирке на третьем этаже небольшого тихого дома в районе Вилепарле. Г-жа Шах была состоятельной и до замужества, и Дхиру вместе с сыном Викрамом это состояние приумножили. Окружающие люди постоянно им советовали переехать в квартиру побольше: «У вас растут дети, и им нужны отдельные комнаты», — говорили они. Но семья оставалась здесь ещё многие годы. Только у деда, к которому все относились с заботой и уважением, была удобная отдельная комната рядом с кухней. Вся остальная семья весело располагалась на ночлег на балконе под открытым небом на тесно сдвинутых кроватях и наслаждалась во сне свежим ночным воздухом и запахом цветущих деревьев. И даже когда была достроена многокомнатная квартира в элитном районе города, они всё равно продолжали спать вместе в маленькой угловой комнате. Они были счастливы.

К чему я это рассказываю. Среди американцев очень распространено весьма циничное мнение о людях, которых мы называем бизнесменами. В моём детстве в шестидесятые годы это слово, в чей бы то ни было адрес, звучало почти как оскорбление. Стереотип был такой, что бизнесмен — это хищник, одетый в подчёркнуто деловой костюм, слишком быстро говорящий, живущий только ради денег, готовый ради них на всё и абсолютно безразличный к нуждам окружающих людей. Поразмышляйте об этом.

Мир бизнеса сегодня объединяет, безусловно, самых талантливых людей страны. В них есть что-то, что сейчас принято называть словом «драйв». Они обладают способностью делать именно то, что нужно сделать, и так, как никто другой не сделает. Они поставляют продукцию и услуги на миллионы долларов с точностью часового механизма, постоянно улучшая качество и вместе с тем уменьшая временные и денежные расходы. Обновление и рост эффективности это их жизненный путь. И такого нет ни в какой другой сфере социальной жизни. Бизнесмены — это вдумчивые, гибкие, основательные и проницательные люди. Другие здесь просто не выживают. Бизнес требует особой чистоты. Там происходит свой собственный естественный отбор. Никто не захочет долго иметь с вами дело, если вы не продуктивны. И это справедливо для любого уровня. И хозяева, и руководство, и даже ваши собственные сотрудники исключат вас из своего окружения, если вы не делаете достаточного вклада. Я неоднократно наблюдал такое. Это похоже на отторжение инородного тела.

Самые выдающиеся бизнесмены обладают богатым внутренним миром. Мы все испытываем жажду истинной духовной пищи, но у них она выражена ещё сильнее. Они больше видели мир, чем большинство из нас, и хорошо знают, что мир может им дать, а чего не может. Они требуют логики в духовных вещах. Они требуют ясности в методах получения результата так же, как и ясности условий при заключении сделки. Часто они выпадают из активной духовной жизни, но не из-за жадности или лени, а просто потому, что ни один из путей не отвечает их требованиям. «Алмазная мудрость» была создана специально для таких людей: талантливых, стойких и здравомыслящих.

Никогда не соглашайтесь с мнением, что если вы бизнесмен, то у вас нет возможности, или времени, или личных качеств, которые необходимы для настоящей духовной жизни. Или с тем, что это приведёт внутреннюю жизнь к некоторому противоречию. «Алмазная мудрость» говорит, что именно те люди, которых привлекает бизнес, имеют достаточную внутреннюю силу, чтобы понять и выполнять глубокие духовные практики.

Эта мудрость прекрасно подходит и для людей, и для бизнеса. Это никак не противоречит посланию Будды. В Америке именно бизнес-сообщество возглавит незаметную, но неизбежную революцию в ведении бизнеса и всей жизни в целом, используя древнюю мудрость для достижения целей в нашем современном мире.

А сейчас мы приблизились к моменту, когда Будда проснулся и отправился на работу в день произнесения «Алмазной мудрости».

В то утро Победитель надел свою монашескую одежду, набросил сверху накидку, взял плошку и отправился в великий город Шравасти для того, чтобы переходя от дома к дому, попросить немного еды, как это принято среди буддийских монахов. И когда он получил немного еды, то покинул город и отведал то, что получил.

Когда Будда закончил свою трапезу, то снял верхнюю накидку и убрал плошку, поскольку следовал практике отказа от вечернего приёма пищи, чтобы сохранять своё сознание ясным. Затем он омыл ноги и сел на приготовленную для него подушечку в позе полного лотоса, выпрямив спину и приведя свои мысли в состояние созерцания.

И тогда к нему начало подходить великое множество монахов, склоняясь перед ним в глубоком поклоне и прикасаясь лбом к его ногам. Они трижды обходили его в знак почтения и усаживались вместе с одной стороны. Был в этой группе и младший монах Субути, который тоже занял своё место.

И тогда младший монах Субути поднялся со своего места, приспустил верхнюю накидку с плеча и преклонил к земле колено в знак почтения. Затем он повернулся к Победителю, сложивши ладони на уровне сердца, и низко склонился. И произнёс он такие слова:

О Победитель, великий Будда, Один из тех, кто так ушёл***, кто одолел пагубные мысли и пришёл к полному Просветлению, давший благословенные наставления великим и святым бодисаттвам. О Будда, все наставления, что ты когда-либо нам дал, являются для нас великой помощью.

О Один из тех, кто так ушёл, кто одолел пагубные мысли, кто пришёл к полному Просветлению, ты дал своим ученикам точные указания. И эти указания, данные тобой, великолепны. Невообразимо великолепны.

И тогда Субути задал следующий вопрос:

О Победитель, что с теми, кто вступил на дорогу сострадания? Как они должны жить? Как они должны практиковать? О чём им следует думать?

И тогда в ответ на вопрос Субути Победитель произнёс следующие слова:

Всё правильно, Субути, всё правильно. Верные ты сказал слова. Один из тех, кто так ушёл, дал благословенные наставления идущим по пути сострадания, этим великим и святым людям. Один из тех, кто так ушёл, дал им ясные наставления.

А сейчас, Субути, послушай то, что я скажу, и будь уверен, что это крепко удержится в твоём сердце. Я открою тебе, как тем, кто вступил на путь сострадания, следует жить, как им следует практиковать и чему посвящать свои мысли.

Да будет так, — ответил младший монах Субути и сел слушать наставления Победителя. И начал Победитель свою речь такими словами

*Бодисаттва — человек, ставший на дорогу сострадания, во имя освобождения от страдания себя и всех живых существ (прим. переводчика).

**У монаха всегда была своя собственная плошка для еды (прим. переводчика).

*** Один из тех, кто так ушёл— одно из имён Будды. Этим именем он называл себя сам вместо «я», тем самым подчёркивая, что он уже не совсем человек, что он уже перешёл в другое состояние. «Так» — подразумевает: так, как предшествующие ему Будды (прим. переводчика).

Глава 4

Скрытый во всём потенциал
Сейчас мы уже можем перейти к самому главному. Приготовьтесь. Вы хотите преуспевать в бизнесе, вы хотите быть успешными в жизни и в то же время вы интуитивно чувствуете, что без духовной стороны ваша жизнь не будет полной. Вы хотите и заработать миллион, и медитировать.

На самом деле, для настоящего успеха в бизнесе вам необходимо глубокое внутреннее осознание, обретённое в духовной жизни. Да, вы можете посидеть на двух стульях сразу. В этой главе речь пойдёт о скрытом потенциале вещей, о том, что в буддизме называют «пустотой». Только, пожалуйста, пусть вас не беспокоит это странное название, не пытайтесь сразу представлять, что за ним стоит. Это совсем не то, что мы обычно вкладываем в это слово, и в нём заключён секрет любого успеха.

Начнём мы с удивительного разговора, который произошёл между Буддой и его учеником Субути.

Младший монах Субути с глубоким почтением обращается к Победителю:

О, Победитель, как же называется это особое учение? И как мы должны к нему относиться?

И ответил ему Победитель такими словами:

О, Субути, это учение называется «Совершенная мудрость», и именно так следует к нему относиться.

Почему это так? А потому, Субути, что это совершенное учение, которое даёт Один из тех, кто так ушёл, никогда не могло бы существовать. Именно поэтому мы можем его назвать «Совершенной мудростью».

Скажи мне, Субути, как ты думаешь, а есть ли вообще какое- либо учение, которое даёт Один из тех, кто так ушёл?

И Субути отвечает с глубоким почтением:

Нет, Победитель, не существует. Вообще не существует.

Не может быть учения, которое было бы дано Одним из тех, кто так ушёл.

На этом месте начинает казаться, что «Алмазная мудрость» уплывает в бессмысленную игру слов, которую незаслуженно приписывают буддизму в западной культуре. Но это совсем не так.

Давайте посмотрим, что здесь было сказано и почему, и как это всё можно применить в нашем бизнесе. А применить действительно можно. В этих словах заключён секрет абсолютно успешной жизни.

Суть этого диалога можно изложить так:

Субути: «Как нам следует назвать книгу?»

Будда: «Назовите её «Совершенная мудрость».

Субути: «Что нам следует думать об этой книге?»

Будда: «Думайте о ней как о совершенной мудрости. Если вы спросите почему, то я вам отвечу, что совершенной мудрости, о которой я здесь пишу, никогда не могло существовать, и именно поэтому я решил назвать эту книгу «Совершенная мудрость». Кстати, Субути, ты думаешь, что книга была книгой?

Субути: «Конечно, нет. Мы знаем, что ты никогда не пишешь книг».
Загадкой и одновременно ключом к пониманию скрытого потенциала вещей является утверждение: «Ты можешь назвать книгу книгой и думать о книге как о книге, потому что она никогда и не могла быть книгой». Это утверждение имеет очень специфический и очень конкретный смысл. Это вовсе не язык мумбо-юмбо. Здесь есть всё, что вам нужно знать, чтобы быть успешным, как в личной, так и в профессиональной жизни. Давайте возьмём распространённый пример из деловой жизни, чтобы проиллюстрировать на нём смысл скрытого потенциала. Речь пойдёт о недвижимости.

Когда мы только начинали наш бизнес в «Андин», то снимали одну или две комнаты в офисе одной ювелирной компании недалеко от Empire State Building. Офер и Ая, владельцы компании, расположились в маленькой комнатке за перегородкой, по другую сторону которой за большим столом разместились Уди (специалист по алмазам), Алекс (ювелир-дизайнер), Ширли (ответственная за компьютерную работу) и я. В то время, как на одном углу стола занимались сортировкой алмазов, на другом — вносились счета в компьютер. Я тем временем сидел на телефоне и пытался разузнать имена секретарей крупных покупателей драгоценностей, чтобы мы могли напрямую обращаться к тем, кто лично принимает решения о покупке. Весь ассортимент нашей продукции в то время насчитывал пятнадцать колец, запечатлённых на одной фотографии, с которой Офер и Ая повсюду бегали и всем её показывали.

Работать на этих ребят было довольно весело. Ничего не зная о бизнесе в Америке, они парадоксальным образом проявляли гораздо больше творчества. Их вообще не волновало, что некоторые приёмы здесь могут просто не сработать (а те неожиданно срабатывали), и что есть вещи, которые категорически запрещено делать (например, явиться в футболке техасского клуба «Далласские ковбои» на встречу с руководителями одной из крупнейших сетей универмагов в мире).

Офер мог войти и задать нам очередной дурацкий вопрос об Америке, например: «Тут вот в календаре сказано, что завтра День Сурка. Это что, ваш национальный праздник? Вы собираетесь брать в этот день выходной? А оплачивать мы его вам должны?» Иногда мы отвечали, что это очень важный праздник в Америке.

С другой стороны, они не могли понять, почему все норовят уйти домой раньше одиннадцати часов ночи. Чаще всего мы работали часов до одиннадцати, а то и позже. Моя ежедневная поездка в загородный монастырь занимала два часа, поэтому я, как правило, приезжал домой около часа ночи, а в шесть утра уже был на ногах и отправлялся обратно в офис.

Алмазы и готовые ювелирные изделия прибывали к нам из Израиля и сразу направлялись к покупателю. Я думаю, наши клиенты полагали, что у нас есть свои собственные производственные мощности, но зачастую наша работа сводилась к беготне до угла 5-й авеню и 47-й улицы в бронированный офис компании «Бринкс» и обратно, срыванию лишних наклеек с коробки, прибывшей из Тель-Авива, наклеиванию на неё нашего фирменного лейбла с именем заказчика и доставки в офис этажом выше.

Помню один кошмарный случай, когда я открыл одну из таких коробок, чтобы разделить её содержимое между двумя покупателями, и обнаружил внутри огромную горсть колец с бриллиантами из так называемого «медного» золота. Я помчался с этой посылкой обратно на 30-ую улицу, что вызвало шквал звонков на Ближний Восток. Проблема была в том, что 14-каратное золото можно отлить различными способами. В золотой каратной системе (в отличие от алмазной) число 24 означает чистое золото. Оно слишком мягкое для использования в ювелирных украшениях. Если 24-каратное кольцо носить каждый день, то оно просто развалится. Поэтому чистое золото «разбавляют» другими более твёрдыми металлами.

Если количество примесей в таком золоте составляет 25%, то кольцо становится 18-каратным и так далее. В Америке для производства ювелирных украшений разрешено использовать 18-, 14- и 10-каратное золото. Металл, добавляемый для увеличения твёрдости кольца, определяет его окончательный цвет. Например, если вы добавите никель, то золото становится светло-жёлтым, а если медь — ярко-красным. Комбинируя примеси, можно получить и другие оттенки. Американцам чаще всего нравится светло-жёлтая гамма, азиаты предпочитают золото тёмных оттенков, а большинство европейцев, как правило, выбирают медное золото. Эта партия колец была отлита по ошибке в «европейском» цвете.

Трудно забыть эту историю из раннего периода жизни нашей компании: вся наша команда из трёх-четырёх человек помчалась в центр, на фабрику гальванических покрытий, где мы долго уговаривали владельца поторопиться с нанесением дополнительного, очень дорогого, слоя жёлтого золота поверх красноватого. И вот мы с моими будущими мультимиллионерами и с пятнадцатью пуэрториканскими девушками сидим вместе за столом. Офер и Ая очень громко говорят друг с другом на иврите, а девушки вторят им на испанском. Они никак не возьмут в толк, зачем нам нужно золотить золото. Но уже очень скоро мы сидим плечо к плечу, согнувшись над бриллиантовыми кольцами, и покрываем их специальным составом, защищающим те части, которые золотить было не нужно.

Через некоторое время мы смогли открыть свою собственную маленькую фабрику. Условия здесь были почти такие же. Находилась она недалеко от нас на Манхэттене и представляла собой комнату с голым цементным полом и огромными перегородками в виде железных решёток. Здесь же располагалось и наше первое хранилище. Об этом периоде есть что вспомнить. Например, в ночь переезда мы подняли в нашем старом офисе ковер и ползали по полу на четвереньках, собирая «потерянные» за последние месяцы крошечные алмазные осколки (их набралось несколько сот). А одна наша сотрудница случайно заперлась в новом хранилище на всю ночь, и её муж всё интересовался, до какого же времени мы всё-таки работаем. Я же среди влажного нью-йоркского лета потел в своём единственном костюме (а был он шерстяной), потому что Лама настаивал, чтобы я всегда выглядел представительно. Я носил этот костюм каждый день, даже не помышляя о том, чтобы снять пиджак или ослабить галстук.

Я думаю, прошло около шести месяцев, и опять возникла необходимость найти новое место для нашей крошки-фабрики. Встал вопрос: стоит ли рисковать и переезжать в «алмазный» район или нет? Что если мы арендуем большое помещение, а заказов станет меньше? Что, если мы арендуем маленькое помещение, а объём заказов вырастет, и у нас не будет возможности их выполнить?

В результате мы сняли половину небольшого этажа обветшалого здания, которое находилось буквально на границе с главным «алмазным» районом. Это был компромисс между большой площадью и невысокой арендной платой. Я сидел один в своём кресле в «отделе алмазов» (крошечной комнатёнке), иногда мне приходилось работать в «системном отделе» (очень маленькой комнате, которая была ещё и приёмной), иногда в хранилище (очень маленьком помещении, где едва могли стоя поместиться два работника, подобно двум мумиям в саркофаге). Фабрика находилась в самой большой комнате, в углу которой одиноко сидел полировщик. Каждый год мы удваивали наши продажи, и так продолжалось почти десять лет. Таким образом, риск приобретения больших площадей стал неотвратимым. Мы сидели буквально локоть к локтю, и среди нас ходила шутка, что каждый дюйм занимаемой площади стола равен 1000 долларам зарплаты. В те дни я был близок к 15 дюймам. Из соображений безопасности мы не могли принимать поставщиков алмазного сырья внутри офиса, поэтому нам приходилось заключать сделки, стоя между фойе (называемом «ловушкой») и приёмной. Делать это приходилось так, чтобы другие алмазные дилеры не смогли услышать нашу цену. Представьте, каково стоять в маленьком, слабо освещённом коридоре с небольшим свёртком в руках, наполненном тысячами крохотных алмазов, и стараться перекричать шум шлифовального цеха за спиной (да так, чтобы тебя не услышали сидящие прямо перед тобой люди). В это время же ещё нужно было делать расчёт окончательной суммы для разных категорий, а также слегка продвигаться в цене навстречу оппоненту, если он делает то же самое. Всё это часто напоминало дуэль на шпагах в чулане.

Кстати, «ловушкой» называется такое место на алмазном предприятии, куда после звонка в наружную дверь попадает посетитель. После того, как дверь за ним закрывается, его проверяют через камеру или пуленепробиваемое стекло, и только тогда пропускают, опять же после звонка, через вторую дверь. Так он оказывается уже внутри компании. Электронный механизм не позволяет держать обе двери открытыми одновременно. Это может привести к интересной ситуации, когда вы последним выходите с работы и, уже пройдя первую дверь, вспоминаете, что забыли взять ключ от наружной двери.

На определённом этапе мы предприняли осторожный шаг и заплатили за оставшуюся часть этажа. Но это вскоре опять превратилось в те же самые двадцать дюймов стола на одного сотрудника. Тогда мы сняли ещё один этаж и соединили их лестницей. Но продажи постоянно удваивались, и на каждого опять приходились двадцать дюймов. Тогда мы заняли последний свободный этаж, с которым нас, к сожалению, разделяли два пролёта.

Когда нам опять потребовалось дополнительное пространство, мы не смогли уговорить ни одну соседнюю компанию съехать, чтобы освободить нам этаж. Не нашли мы ничего подходящего и в соседних зданиях. Тогда мы сняли этаж через два дома от нас в таком высоком здании, что нам в обход всех законов пришлось провести кабели для подключения компьютеров по воздуху прямо над крышей более низкого здания. Это напоминало бельевые верёвки в многоквартирных домах Бруклина, но в сердце Манхэттена среди сверкающих небоскрёбов это выглядело несколько странно.

Дополнительным неудобством такого расположения была необходимость ходить туда-сюда с большими пакетами алмазов, рубинов, сапфиров, аметистов и дюжиной других камней только для обеспечения работы сортировочных комнат в разных зданиях. Это было опасно, а тут ещё «алмазный» район стал расширяться в нашу сторону, и арендная плата непрерывно росла. Поэтому мы снова стали подумывать о том, где и как поместить нашу компанию, которая к тому времени уже имела многомиллионный годовой оборот и около сотни служащих. И сейчас мы опять возвращаемся к вопросу о недвижимости и потенциалу, скрытому во всём.

В Нью-Йорке есть особая категория бизнесменов, которые каждое утро должны получать газету Wall Street Journal. Читают они её или нет, не имеет значения (у меня есть подозрение, что мало кто это делает). Во многих фирмах важно, чтобы каждое утро сотрудники видели, как вы радостно поднимаетесь по лестнице, неся под мышкой свёрнутый номер. Ещё лучше сделать так, чтобы газету доставляли прямо к вам в офис, около девяти утра, подсунув её под дверь так, чтобы часть заголовка Wall Street Journal была хорошо видна из коридора. Второй вариант ещё и тем хорош, что газета будет торчать там до тех пор, пока вы неторопливо не проследуете в свой кабинет примерно в 9.30. И каждый, кто в течение этого получаса пройдет мимо и увидит газету, лишний раз вспомнит, что босс здесь вы, поэтому вам совсем не обязательно приходить к 9.05.

В тех немногочисленных случаях, когда я читал Wall Street Journal, у меня оставалось очень странное впечатление. На первой странице, вверху справа (левую часть целиком занимает сводка национальных и мировых новостей), всегда располагалась бодрая статья о каком-нибудь бизнесмене, вроде Джорджа Сороса, сделавшем невероятно рискованные и большие инвестиции, что привело к великолепным результатам. Его провозглашают «провидцем», поскольку теперь он в своих подходах оторвался далеко от всех остальных на рынке. Он — тот, у кого было достаточно дерзости и уверенности в себе, чтобы выйти на новый уровень доходов, тогда как ограниченные и консервативные предприниматели остались далеко сзади.

Примерно на четвёртой странице обычно помещена статья о какой-нибудь компании, которая едва держится на плаву по причине закостенелого и не современного управления. Всё руководство этой компании было уволено, а прежнего директора компании заменили новым. Через неделю или месяц я мог открыть газету ещё раз (обычно я использовал экземпляр из-под двери другого зама, и возвращал его на место до 9.30). Теперь на первой странице помещалась хвалебная статья в адрес компании, которая из года в год следовала старым проверенным методам, и в этом квартале получила огромные прибыли. У руля такой компании всегда стоял мудрый лидер, твёрдо придерживающийся проверенных методов прошлого. А где-то на четвёртой странице была опубликована статья о глупом капиталисте, который совершил неразумно рискованную операцию с акциями своей компании.

Меня поразило открытие, что имена рискующих гениев этого месяца могли через полгода превратиться в имена рискующих глупцов. И наоборот, имена консервативных глупцов позднее могли стать именами консервативных гениев. А может быть и так, что рискующий гений останется на вершине, а консервативный глупец продолжит падать вниз. В любом случае, никто не обратил внимания, что совершенно одинаковые действия, предпринятые одним и тем же человеком или одной и той же компанией, приводят к различным, почти случайным результатам.

Как это всё относится к недвижимости, и где тут «скрытый потенциал»? Представьте себе вопросы, которые мы задавали себе, принимая решение о помещении для фирмы. Годы сомнений: арендовать или не арендовать, расти или не расти. Следует ли нам предпринять этот гигантский шаг или нет?

В такой ситуации каждый предприниматель начинает вести свои собственные подсчёты, оценивая все «за» и «против». Большое новое здание произведёт впечатление на наших клиентов, вызывая чувство стабильности, как в них, так и в наших поставщиках. А может быть клиенты решат, что мы превысили свои возможности, и будут опасаться, что мы захотим покрыть расходы повышением цен. Возможно, что поставщики подумают, что продают нам камни слишком дёшево, и мы приобрели новое здание за их счёт.

Может быть, наш переезд из «алмазного» района затруднит поставщикам драгоценных камней доставку продукции. А может, сэкономленные на аренде деньги позволят нам покупать товар по более высоким ценам, что привлечёт ещё больше дилеров, и в результате мы сможем заработать ещё больше денег.

Может быть, из-за переезда на новое место нашим сотрудникам станет тяжелее добираться до работы. Вдруг эти лишние полчаса в метро побудят наших лучших людей уволиться и искать работу поближе к «алмазному» району? Или наоборот, людям намного больше приглянется более спокойный район нашего нового дома в Вест Гринвич, где много оригинальных магазинчиков, а в ресторанах порции больше, чем в центре города.

Может быть, стоимость недвижимости подскочит уже после нашего переезда туда, и тогда мы получим дополнительную выгоду от инвестиций. Или, наоборот, цены на Нью-Йоркскую недвижимость подвергнутся очередному внезапному обвалу, что обернётся для нас более высокими выплатами ссуды.

Может быть, экономия на рабочей площади и локализация производства в одном здании позволит нам снизить цены и завоевать рынок. А может, стоимость технического обслуживания больших производственных мощностей постепенно задушит нас.

Те из вас, кто достаточно давно занимается бизнесом и действительно честен с самим собой, знают, что дела с лёгкостью могут пойти в любом направлении. Если вы покупаете здание, и всё идёт хорошо, то вы гений, и ваше решение великолепно. Если вы покупаете здание, и ваши дела идут плохо, то вы превращаетесь в опрометчивого идиота. Если вы покупаете дом, и всё идет хорошо, или покупаете, и всё идет плохо, то… вы уже знаете, как вас тогда назовут. И вы знаете, что в обоих случаях вы один и тот же человек.

Всё это медленно, но верно подводит нас к скрытому потенциалу вещей.

Сделка по покупке недвижимости, а именно приобретение компанией «Андин Интернэшнл» большого девятиэтажного здания в Вест-Сайде, на Манхэттене, является хорошим примером скрытого потенциала или того, что буддисты называют «пустотой».

Важным моментом здесь является то, что и само здание, и его покупка содержат в себе все виды «скрытого потенциала», содержат в себе возможность быть одновременно и чем-то хорошим, и чем-то плохим.

Если мы покупаем здание, а стоимость недвижимости в Нью-Йорке неожиданно падает (кстати, именно так и произошло), то для наших владельцев Офера и Аи это плохо.

Если мы покупаем здание, и у менеджеров неожиданно появляется больше офисного пространства, чем раньше, то для них эта покупка благоприятна.

Если мы покупаем здание, и все сотрудники из Нью-Джерси затрачивают лишних полчаса на дорогу, то для них это плохо, но хорошо для сотрудников из Бруклина, которые, наоборот, экономят время.

Если мы покупаем здание, и это производит хорошее впечатление на наших поставщиков и говорит им о наших финансовых возможностях, то для нас это хорошо. Если это вызывает у них ощущение, что мы хотим их разорить, то это плохо, опять-таки для нас.

Но что если убрать «для нас» и «для них»? Что если попытаться оценить, является ли само по себе здание или его приобретение хорошей или плохой вещью? Даже если задуматься об этом всего на секунду, то ответ станет очевиден: само по себе приобретение здания не является ни плохим, ни хорошим. Всё зависит от того, кто смотрит на эту ситуацию. Приобретение здания оказывается положительным для тех, кто в дальнейшем получает от этого выгоду, и отрицательным для тех, кто понесёт убытки. Но у него нет своей собственной природы, быть хорошим или плохим, у него нет такого собственного качества. Оно «пусто» от любого качества.

Именно в этом и заключается смысл «пустоты». События могут пойти в любом направлении. У вещей нет своих собственных качеств, всё зависит от нашего восприятия. Это и есть скрытый во всём потенциал.

Всё остальное в мире является, между прочим, таким же. Является ли визит к стоматологу для удаления зубного корня сам по себе плохим? Если да, то он должен быть плохим для всех. Но подумайте, насколько это ужасно для нас, настолько же это может быть благоприятно для других людей. Для бессовестного стоматолога это прекрасная возможность оплатить своему ребёнку семестр обучения в колледже. Для секретаря в регистратуре это будет дополнительной занятостью, которая позволит ей продолжить работу. Для продавца зубоврачебного оборудования — хорошим шансом продать ещё одну коробку шприцов. Даже такая болезненная процедура, как эта, не имеет своей собственной природы быть хорошей или плохой. Сама по себе, без её восприятия другими людьми, она нейтральна, или чиста, или пуста. Она обладает «пустотой». Согласно тибетским книгам глубокой мудрости, это и есть скрытый или абсолютный потенциал.

С людьми вокруг нас всё обстоит точно так же. Вспомните о тех ваших сотрудниках, которые раздражают вас больше всего. Кажется, что раздражать — это их природное качество, и оно приходит от них. Кажется, что раздражающие флюиды текут от них к вам. Однако давайте об этом поразмышляем. Кто-нибудь (возможно, другой сотрудник, или член их семьи, или жена, или ребёнок) обязательно находит их любящими и любимыми. И когда они смотрят на того же самого человека или слушают его, возможно, что даже одновременно с вами, то видят в нём что-то хорошее.

Очевидно, что никаких раздражающих флюидов не исходит от этих людей к вам. Это очень простое доказательство того, что качество «вызывать раздражение» не находится в них. Если бы это качество было в них, то его бы видели все. Они как белый экран, они нейтральны. И разные люди видят в них разные вещи. Это очень простое и неоспоримое доказательство «пустоты» или скрытого потенциала. И это верно абсолютно для всего в мире.

Сейчас мы можем вернуться к началу главу и разобраться в словах Будды о книге: «Ты можешь называть книгу книгой, и ты можешь думать о книге как о книге, потому что она никогда и не могла быть книгой». В терминах приобретения недвижимости, это будет звучать так: «Вы можете сказать, что приобрести здание — это хорошо, вы можете думать, что приобрести здание — это хорошо, поскольку приобретение здания никогда не может быть хорошим (или плохим) само по себе, по своей собственной природе без связи с тем, как смотрим на это мы».

Как же это всё относится к бизнесу? Как скрытый потенциал может стать ключом к успеху, как в личной жизни, так и в нашем бизнесе? Для этого мы должны узнать, как работают принципы использования скрытого потенциала.

Глава 5

Принципы использования скрытого потенциала
В предыдущей главе мы говорили о скрытом во всём потенциале, о том, что в Буддизме обычно называют «пустотой». Мы ясно увидели, что ничего из того, что происходит с нами, не является хорошим или плохим по своей собственной природе. Потому, что если бы это было так, то все бы воспринимали всё одинаковым образом. Например, наш раздражающий коллега раздражал бы всех одинаково, если бы «раздражательность» находилась в нём и от него перетекала бы к нам.

В действительности, всегда есть кто-нибудь, кто находит этого человека милым и приятным.

Из этого факта следуют два важных вывода:

У человека нет никаких внутренних качеств, которые бы делали его милым или раздражающим. По своей собственной природе он «чистый» или «нейтральный», или «пустой».

Причина, по которой лично мы воспринимаем его раздражающим, должна приходить откуда-то ещё.

Откуда же она приходит? Ответ на этот вопрос находится в определённых принципах, которые лежат в основе высвобождения скрытого во всём потенциала. Эти принципы позволят нам использовать скрытый потенциал для достижения успеха и в нашем бизнесе, и в нашей личной жизни. Вот, что Будда говорит в «Алмазной мудрости» о создании совершенного бизнеса и совершенной жизни, то есть о создании совершенного мира или другими словами рая.

И сказал тогда Победитель:

О Субути, представь себе, что один из тех, кто идёт дорогой сострадания произнёс бы следующие слова: «Я работаю над созданием совершенного мира». Сказанное им не будет правдой.

Великий мастер Чоней Лама объясняет эти загадочные строки следующим образом:

Будда хочет подчеркнуть, что для того, чтобы достичь наивысшего состояния, о котором шла речь раньше, вначале мы должны создать совершенный мир, в котором можно достичь этого наивысшего состояния. Поэтому Победитель и говорит Субути:

Представь себе, что один из тех, кто идёт дорогой сострадания произнёс бы или подумал следующие слова: «Я работаю над созданием совершенного мира». И представь, что в то же самое время он верит, что совершенный мир может быть совершенным по своей собственной природе, и что создание этих миров тоже происходит само по себе. В таком случае, сказанное им не будет правдой.

Будда объясняет самого себя в следующих строках » Алмазной мудрости».

Почему это так? Потому что Один из тех, кто так ушёл утверждает, что эти совершенные миры, эти «совершенные миры», над созданием которых мы работаем, никогда не могут существовать. Именно поэтому мы их и называем «совершенными мирами».

В этом месте вы можете думать не о «совершенном мире», а о «совершенном бизнесе». Тогда это будет звучать так: » Утверждение, что совершенный бизнес совершенен сам по себе ошибочно». Ни книга, ни покупка здания, ни «достающий» вас сотрудник — никто и ничто из них не существуют сами по себе. Ничто не является ни плохим, ни хорошим по своей собственной природе. Если бы это было так, то все бы всё воспринимали одинаково.

Но этого не происходит и это подтверждает то, что вещи «чисты», «нейтральны» или, как говорят буддисты «пусты». Вместе с тем, одни вещи мы воспринимаем как хорошие, а другие, как плохие.

И если это не приходит из них, то откуда это приходит? Если мы разгадаем эту загадку, то возможно сможем заставить всё происходить так, как нам бы этого хотелось.

Если мы совсем немного поразмышляем над этим, то поймём, что наше восприятие всего, приходит из нас самих. Будет наш коллега нас раздражать или вдохновлять — дело только нашего восприятия, и доказательством тому служит, что другие наши сотрудники к нему относятся по-другому, иногда прямо противоположно.

Как же это приходит из нас самих? И как мы можем использовать этот феномен с пользой для себя?

Думаю, что вначале важнее всего поговорить о том, как вещи не приходят из нас самих. Легко сказать, что то, как мы воспринимаем других людей приходит из нашего собственного сознания, из нашего ощущения.

Но если нам что-то причиняет боль, то очевидно, что мы не можем это контролировать только своим желанием. Нет ни одного бизнесмена в мире, который бы хотел потерпеть неудачу или обанкротиться и увидеть боль своих разочарованных работников, поставщиков, не получивших по счетам, огорчённых жену и детей.

Может быть, что в какой-то степени и верно, что наше восприятие банкротства приходит из нашего сознания, но это не означает, что банкротство исчезнет, если мы только пожелаем, чтобы оно исчезло. Что-то заставляет нас видеть вещи тем или иным образом, вынуждает нас их так видеть, пренебрегая нами и нашими желаниями в данный момент.

Отсюда мы должны перейти к буддийской идее отпечатков в сознании, которое и является истинным значением слова карма. Но поскольку у этого слова есть так много неверных толкований, что мы остановимся на термине «ментальные отпечатки»*.

Представьте, что ваш ум — это видеокамера. Ваши глаза, уши и всё остальное — это линзы, через которые вы смотрите наружу. Почти все кнопки и рукоятки, которые определяют качество записи, соединены с нашим намерением, то есть с нашим истинным желанием. Как же осуществляется запись? Как же создаются в нашем сознании отпечатки успеха или провала в бизнесе?

Вначале давайте поговорим об идее ментальных отпечатков в целом. Представьте, что ваше сознание это очень чувствительный пластилин. Каждый раз, когда он соприкасается с чем-либо на нём остаётся след.

Но наш пластилин обладает ещё и другими удивительными качествами. Во-первых, он абсолютно прозрачный и не осязаемый. Он не имеет ничего общего с нашими телами, и всем, что состоит из плоти и крови.

Буддизм не принимает идеи о том, что мозг — это и есть сознание, хотя сознание, в некотором смысле, может располагаться вблизи мозга. Но вместе с тем сознание распространяется до кончиков пальцев ваших рук. Именно поэтому вы знаете, что кто-то прикасается к вашим рукам. Ваше сознание об этом знает. Более того, если я вас спрошу, есть ли что-нибудь вкусненькое в вашем холодильнике, то ваш внутренний взгляд туда отправится, и ваша память обнаружит то, что возможно осталось после завтрака. Таким образом, ваше сознание, используя логику и память, выходит за границы ближайшего окружения, выходит за пределы вашего физического тела и оказывается совсем в другом месте. А если я вам предложу подумать о звёздах и о ещё более далёких мирах, где окажется ваше сознание?

Наше подобное пластилину сознание обладает ещё одним интересным качеством. Представьте себе, что оно тянется, подобно длинной макаронине, от первого момента вашей жизни до последнего (а возможно, что и дальше в обе стороны, но сейчас мы в это входить не будем). Другими словами, оно тянется во времени. Отпечатки, которые были сделаны в первом классе при изучении алфавита, перешли во второй класс, и поэтому вы и сейчас тоже можете читать.

У нас на Западе не очень принято говорить о «направленном создании отпечатков «, но если вы об этом подумаете, то именно за этим мы и отправляем наших детей в школу. Мы надеемся, что учительница в первом классе будет достаточно опытной, чтобы создать пару хороших отпечатков в сознании Димы, и мы надеемся, что они сохранятся до его поступления в медицинский институт. Тогда в старости нам не придётся рассчитывать только на пенсию. В целом мы да признаём идею ментальных отпечатков, но не слишком задумываемся, как это работает. Например, почему наш мозг не растёт, когда мы становимся старше? Где он размещает всё то, чем мы его заполняем?

Давайте поговорим о тех разновидностях отпечатков, которые вынуждают нас видеть чистые или нейтральные вещи, как плохие или хорошие. К слову, я уверен, что вы уже достаточно узнали о «пустоте», чтобы отдавать себе отчёт, что она не имеет ничего общего с «отсутствием смысла» или »чёрной дырой», или попыткой думать ни о чём, или с чем-либо другим в этом духе. Она означает только то, что все хорошие или плохие вещи, которые с нами случаются, не являются таковыми сами по себе.

Эти «хорошие» или «плохие» переживания создаются тремя различными путями: когда мы что-либо делаем, когда мы что-либо говорим, или даже, когда мы о чём-либо думаем. Наша внутренняя видеокамера включена всё время. Определённый уровень нашего сознания постоянно записывает всё, что мы видим, слышим, а также всё остальное, включая наши мысли. Когда вы видите себя, помогающим сотруднику, переживающему трудное время, то в вашем сознании создаётся хороший отпечаток. Если вы видите себя слегка привирающим вашему клиенту или поставщику, то в вашем сознании создаётся плохой отпечаток.

Самой важной частью нашей видеокамеры является намерение, оно и определяет силу создаваемых отпечатков. Если вы помогли своему сотруднику по причине того, что его проблема плохо сказывалась на вашей продукции или на вашем заработке, то хороший отпечаток, который вы оставили в своём сознании будет очень слабеньким. Если вы выручили его, понимая, что его проблема делает его несчастным, то созданный отпечаток будет гораздо сильнее. А если вы это сделали, потому что осознаёте, что граница между «тобой» и «мной» искусственная, и то, что причиняет боль мне, причиняет и тебе, или короче, потому что вы видите себя одолевающим общего врага, который зовётся человеческим страданием, то отпечаток будет самым сильным из всех, которые вы можете создать.

Есть и другие факторы, которые следует учитывать. Первый из них, это наши эмоции. Если вы обманули своего поставщика, испытывая к нему ещё и сильное чувство злости, то отпечаток, созданный в вашем сознании, будет намного более сильным.

Следующий фактор мы назовём «правильное распознавание». Если вы обманули покупателя по оплошности, неправильно прочитав цену на компьютере, то соответствующий плохой импринт будет намного слабее, чем, если вы точно знали, что названная цена неправильная.

Условия или обстоятельства, в которых находится человек, по отношению к которому вы совершаете действие, так же в очень большой степени определяют силу создаваемого отпечатка.

После двух-трёх лет работы в бизнесе, где я покупал и продавал полированные алмазы большими упаковками, я решил, что смогу оценивать эти камни лучше, если буду понимать, как их гранят. Я стал стучаться в двери маленьких гранильных мастерских, пытаясь найти того, кто мог бы помочь мне в этом деле.

В результате я вышел на одного из самых известных огранщиков. Насколько я помню, в то время он работал над самым большим из огранённых алмазов в мире — фантазийным камнем канареечного цвета весом свыше 400 карат, купленным ювелирной сетью «Zales jewelry». «Фантазийными» называются камни, имеющие яркую природную окраску. Она может быть ярко жёлтой, или коричневой, или голубой, как бриллиант Надежды. Так вот, этот огранщик сказал, что иногда я могу приходить к нему и смотреть, но на этом всё и закончилось.

После этого я наткнулся на огранщиков из Южной Африки, и провёл с ними несколько дней, но у них было слишком шумно. Проблема была ещё в том, что мне нужен был кто-то, кто смог бы меня учить в довольно поздние часы, поскольку мы всё ещё продолжали работать по сумасшедшему графику, строя компанию Андин. Так мы познакомились с Сэмом Шмуэловым.

Шмуэль, как мы его называли, был настоящим джентльменом алмазного бизнеса. Его жена Рэчел была моей правой рукой в «Андин», и, пожалуй, одной из главных причин успеха нашего отдела. Шмуэль согласился обучать меня по ночам и по воскресеньям. Одной из причин такого странного графика была религия. Дело в том, что Шмуэль, как и многие алмазные дилеры в Нью-Йорке, был ортодоксальным евреем и свято чтил шаббат — субботу. На 47-й улице вообще никого не заставляли работать в этот день, если он или она были религиозными.

Когда я в первый раз оказался в гранильной мастерской, то почувствовал себя Данте, странствующим по кругам ада в сопровождении Вергилия. Шмуэль буквально взял меня за руку и завёл на «Улице» (естественно 47-й) в почти незаметную дверь между двумя облицованными мрамором небоскрёбами. Затем мы зашли в лифт, который с усилием дотянул нас до десятого этажа и выпустил в тускло освещённый узкий коридор с узкими дверями по обеим сторонам. Каждая из этих дверей была странным сочетанием обшарпанной покраски и сверкающей новизны современных замков и засовов. На большинстве дверей висело 5-6 дешёвых табличек с написанными от руки маленькими буквами названиями фирм. Позднее я узнал, что это были «псевдонимы» маленьких алмазных мастерских, в которых мог работать всего один человек, например, Бени Аштар. На его табличке могло быть написано:

«Международная алмазная корпорация Аштар» (это могла быть небольшая коробка из-под обуви, наполненная странными алмазами, которые он огранил за последние несколько месяцев, а также действительно ужасные непродаваемые камни, оставленные кем-то много лет назад в уплату безнадёжного долга)

«Всемирная компания по выпуску ювелирных изделий Бен-Аш» (это могло быть несколько весьма странных серёжек, сделанных когда-то из имеющихся камней, поскольку он прослышал, что ювелирный бизнес это более лёгкие деньги, чем алмазный, но сбыть, естественно, ничего не смог)

«МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРЕДПРИЯТИЕ ПО ОГРАНКЕ И РЕМОНТУ АЛМАЗОВ СИМЗЕВ» (реально действующее предприятие, состоящее из единственного стола с алмазным гранильным кругом; в названии, как это принято, соединены имена его детей Симоны и Зеева, хотя все называют его не иначе, как «Гранильная мастерская Бенни»)

«Редкие и экзотические камни Бенжамина, предприятие с ограниченной ответственностью» (Это может быть два килограмма «розового льда», как называют розовые кубики синтетического циркония, которые его уговорили купить ещё в 1993 году, когда тот был шесть месяцев в моде; Бенни его придержал в надежде, что цена продолжит расти, а сейчас страховой агент не доволен, что пакет занимает слишком много места в сейфе, и что хорошо бы его выкинуть)

По мере того как мы приближаемся к странной двери, всё громче становится высокое комариное пение. Ощущение, как будто подходишь к огромной пещере, в которой, словно пойманные в ловушку, тучами вьются миллионы комаров. Сама дверь представляет собой некое хитроумное инженерное сооружение серого цвета без номера и вообще без каких-либо опознавательных знаков. Высоко над дверью, из-под самого потолка, своим всевидящим оком за нами наблюдает видеокамера.

Шмуэль нажимает на кнопку звонка, и мы ждём.

Ответа нет.

Он нажимает снова и снова, и, наконец, из-за двери раздаётся крик: «Ну, кто там ещё? » (камера, естественно, не работает, так как ни у кого нет ни времени, ни желания её чинить).

Шмуэль!

О кей, о кей.

И вы слышите, как отпирают засов за засовом, а потом ещё несколько цепочек, и наконец, дверь со скрипом открывается.

Шум, как от взрыва, вырывается наружу, сдавливая вашу голову и уши. Кажется, что всё звуки нью-йоркской улицы, по которой мы шли полчаса: скрип тормозов, вой сирен, грохот отбойных молотков, все это было спрессовано в несколько секунд. Шмуэль проходит вперёд под пристальным взглядом хозяина мастерской.

«Всё в порядке, он со мной», — и проталкивает меня через «ловушку» (которая тоже сломана) в саму мастерскую.

Одна или две головы среди этого шумового циклона поднимаются, и, убедившись, что это не грабитель и не покупатель, опускаются вниз, спеша удостовериться, что камень размером чуть больше микрона не стёрся окончательно на круге, пока они на него не смотрели.

В комнате стоят порядка пяти длинных и узких, как рёбра, столов. На каждом из них установлены вращающиеся металлические круги. Перед кругом сидит на высоком стуле огранщик, склонившись над своим камнем. Стулья располагаются с обеих сторон для экономии ценнейшей офисной площади, одной из самых дорогих в мире. Огранщиков, сидящих наискосок, отделяют одного от другого всего несколько футов. Проводя на стуле от десяти до четырнадцати часов, они видят только лицо того, кто сидит наискосок от них. Остаётся только надеяться, что с ним будет приятно поговорить.

Такого освещения, как на алмазном производстве, нет больше нигде. Дело в том, что когда коричневатая оболочка необработанного алмаза шлифуется до получения прозрачной зеркальной грани, то мельчайшие частицы алмаза откалываются и смешиваются с очищенным маслом на поверхности металлического гранильного круга. Из-за невероятно высокой скорости вращения круга крошечные песчинки прозрачной алмазной пыли и капли масла разлетаются по воздуху, и эта липкая смесь летит в ближайшую стену или в вашего коллегу.

Поэтому здесь каждый дюйм серый, тускло-серый. В серой комнате с серыми стенами и полом сидят серые огранщики в серых рубашках, серых брюках и ботинках, с серыми руками и серыми лицами. И даже окна здесь серые. Можно побывать на глубине в тысячу футов под землей или на сороковом этаже сверкающего снаружи нью-йоркского небоскрёба (где полно алмазных цехов), но так и не увидеть отличия подземного освещения от серой мглы, пробивающейся сквозь стёкла на большой высоте. Я не перестаю изумляться тому, как из тёмных преисподней появляются на свет изысканные ювелирные камни. Это очень напоминает созерцание прекрасного розового лотоса на пруду возле нашего монастыря в Индии, выросшего из единственной почвы, дарующей ему жизнь, — смеси ила и мусора. Буддисты очень любят эту метафору: «Можем ли мы быть, как лотос? Можем ли и мы расцветать, вбирая в себя боль и неустроенность жизни, можем ли использовать её несовершенство, чтобы стать одной из редчайших драгоценностей мира — истинно сострадательной личностью?”

Шмуэль даёт мне несколько необходимых предварительных указаний, после чего усаживает на высокий скрипучий стул. Слева от меня сидит Натан, справа Хорхе. Натан — хасидский еврей из Бруклина. Каждый день он приезжает на работу в специальном автобусе, в котором женщины и мужчины сидят по разные стороны, разделённые занавеской, и читают молитвы, пока старенький жёлтый школьный автобус прокладывает себе путь через Бруклинский мост и Чайнатаун и добирается до «алмазного» района. Натан — счастливчик, у него постоянный контракт с крупным производителем ювелирных изделий на огранку «четвертинок» (камней весом в четверть карата). Обычно, это не слишком выгодно, так как стоимость его труда почти равна или даже превышает стоимость готового камня, но они торгуют изысканными украшениями, а он запрашивает хорошую цену за стабильное качество. Поэтому, если он будет по-настоящему много работать, то сможет заработать себе на жизнь.

Хорхе — это совсем другая история. Он один из пуэрториканских мастеров алмазного бизнеса: гордый и неуправляемый. Иногда он уходит в запой и не показывается по несколько дней, иногда исчезает в Пуэрто-Рико на несколько недель и вдруг появляется на работе, как ни в чём не бывало, как будто ходил пить кофе. Но его виртуозная работа! Ни у кого больше нет таких рук. Они мелькают над гранильным диском, как крылья стрекозы, создавая шедевры из абсолютно безнадёжных кусков сырья. Ему доверяют обрабатывать лучшие камни в мире, вот и сейчас в его верных руках двенадцатикаратный алмаз, раскалённый до малинового цвета визжащим железным кругом. После огранки он будет стоить больше пятидесяти тысяч долларов.

Шмуэль достаёт старое надёжное приспособление для захвата камней из набора экзотических инструментов, воткнутых в отверстия по краю его скамьи. Возможно, что именно на нём он учился сам, настоящий антиквариат, применявшийся на заре алмазного дела. На конце рукоятки, сделанной из твёрдой качественной древесины, закреплена толстая медная оправка со свинцовым шариком на конце. Мы нагреваем шарик с одного края на маленькой спиртовой лампе, которая всегда у него под рукой, пока он не станет мягким. Затем быстрым движением Шмуэль вдавливает необработанный камень в свинец, плотно подгоняя его несколькими быстрыми постукиваниями ногтя.

Совершенная атомная структура алмаза делает его не только чистейшим веществом в мире, но и одним из лучших проводников тепла и электричества. Поэтому совсем маленькая алмазная пластинка, помещённая под чувствительное электрическое соединение, скажем, в крошечный выключатель космического аппарата, гарантирует, что устройство никогда не выйдет из строя из-за перегрева. И на самом деле алмазы можно найти во многих лучших изделиях NASA. Я помню, они как-то заказали на соседней фирме большой камень, причём потребовали, чтобы он был почти безупречным и большого диаметра. Он был вырезан в форме диска, и его использовали для защиты внешних линз камеры на спутнике, посылаемом на Марс, ведь алмаз неподвержен почти никакому виду окислительной или другой коррозии. Они даже заказали ещё один такой камень про запас, на случай, если что-то произойдёт с первым. Я и представить не могу, во сколько им всё это обошлось. Во сколько бы ни было, Шмуэль должен был действовать очень быстро, потому что алмаз проводит тепло лучше, чем даже такие металлы, как золото и серебро, и потому может вызвать приличный ожог.

Для моего первого камня Шмуэль выбрал крупный кусок «борта», как называют оплошность природы при создании алмазов. Это случается тогда, когда кристаллизация проходит не совсем правильно, и вместо того, чтобы выглядеть, как лёд, камень больше напоминает желе мутного защитного цвета. Эти камни идут главным образом на порошок, используемый для выравнивания металлического круга, после того, как неуправляемый алмаз процарапал на нём бороздки своим неожиданно твёрдым направлением. Необработанный камень весит пару карат, но стоит меньше 10 долларов, поэтому мы ничего не потеряем, если я даже испорчу все его углы.

А углы должны быть идеальными. Из всех природных материалов алмаз обладает самой высокой способностью преломлять лучи света, что опять же объясняется совершенством его молекулярной структуры. Под преломлением или рефракцией понимается способность материала позволить свету проникнуть внутрь, отразится от задней грани или внутреннего зеркала и вернуться обратно к наблюдателю. Если угол нижней или верхней части слишком острый, то луч преломится между гранями и не выйдет наружу, и камень будет казаться тусклым даже нетренированному глазу. Если же нижнюю грань сделать слишком плоской, то свет просто насквозь пройдёт через неё, как через дно стакана, что лишит камня сверкания. Самый трудный навык для ученика — это «вписаться» в правильный угол нижней грани (фасеты), который составляет ровно сорок целых и три четвёртых градуса. Шмуэль, настоящий мастер обучения, даже не собирается допускать меня к современным «допам» с автоматической установкой угла. Начинать я был должен с круглого алмазного булыжника, закреплённого в свинце на конце медной палочки. Чтобы получить нужный угол, приходилось наклонять медную палочку и, придерживая рукой, прижимать к колесу. Несколько микронов камня снято, и мне надо быстро поднести его к моей лупе и проверить угол странным инструментом, похожим на металлическую бабочку. Фокусное расстояние лупы около дюйма, и это означает, что моё лицо почти полдня приклеено к держащим стекло пальцам. Я использую кончик носа, чтобы удерживать лупу в устойчивом положении. Ни у кого нет такой твёрдой руки, чтобы без дополнительного упора обнаруживать мельчайшие вкрапления внутри камня. Это всё равно, что искать блох микроскопом, сидя в маленьком шкафу во время землетрясения.

Приблизительно через полчаса, я осознал, что смотрю не на включения в алмазе, а скорее на поры моего пальца по другую сторону камня. Одновременно держать лупу, лекало и доп с камнем, удерживать пальцы от тряски, глядеть на свет под правильным углом, задерживать дыхание, стараться не слышать визжания гранильных кругов вокруг — это, уже, слишком. Уголком глаз я смотрю на стрелки часов, еле двигающихся к окончанию работы, и чем дальше, тем медленнее.

Вдруг в мастерской возникает неожиданное волнение, и я вижу Хорхе со спины, стоящим на четвереньках и почти вплотную прижимающим лицо к полу. Как я позже узнал, это обычная поза в алмазном бизнесе, когда кто-то роняет камень. Ни с чем несравнимое зрелище: полная комната взрослых людей, многие из которых миллионеры, ползают на четвереньках, поднимают каждый катышек пыли и очищают его в надежде найти камень, улетевший с круга или с алмазного пинцета. На курсах по классификации алмазов нас не отпускали домой, пока потерянный камень не находился. Один раз нам пришлось задержаться после занятий на три часа, так как большой красивый бриллиант пролетел через всю комнату и приземлился в углу кафедры преподавателя, а вовсе не на полу, на котором мы проверили каждый дюйм по многу раз.

Так вот, вначале Хорхе ползает по полу довольно тихо, потом шумнее, потом начинает слегка материться на испанском, потом уже и Натан оказывается на полу, и тогда Хорхе смотрит растерянным взглядом на Шмуэля, который должен означать следующее: » У нас тут проблема. Ты можешь прислать подмогу?» Через несколько минут уже все работники мастерской оказываются ползающими по полу. По меньшей мере, несколько сот тысяч долларов зависли над бешено вращающимися кругами, ожидая своей очереди, в то время как братство огранщиков алмазов проявляет свою солидарность. Один из них потерял камень весом в 12 карат. Это самый большой камень, который попал в мастерскую за довольно длительный срок.

Уже далеко за полночь, а мы всё ещё продолжаем искать. Сначала мы обследуем каждый кусочек поверхности пола, а затем все подоконники (к счастью окна не открывались уже много лет, и можно не бояться, что камень упал в руки удачливого алмазного дилера, что в прошлом случалось довольно часто на 47 улице). После этого мы проверяем в карманах рубашек ( излюбленный тайник), в отворотах брюк, в ботинках, носках, под ремнями, в брюках, в нижнем белье, в щелях и трещинах. Мы даже проверяем волосы, у тех, у кого они есть (маленькие камешки часто там застревают), но всё тщетно. Затем мы повторяем то же самое ещё и ещё раз. Ни один человек не ушёл, все остались помогать. И уже к рассвету, совершенно обессиленные, мы сдаёмся.

Этот случай — пример того, как может быть создан особенно сильный отпечаток в нашем сознании тем, насколько мы добры или безразличны к тем, кто действительно нуждается в помощи. В алмазной отрасли есть страховые полисы, которые вы можете сделать для покрытия подобных случаев, но почти никто не может себе их позволить. Хорхе потребовался бы целый год для возмещения стоимости алмаза. И не сомневайтесь, он бы это сделал, поскольку для огранщика это вопрос чести. Все в мастерской отложили свою работу, что бы найти потерявшийся алмаз и помочь тому, кто в этой помощи очень нуждался. Отпечатки, которые мы делаем, проявляй заботу о другом человеке или не проявляя эту заботу — будут очень сильными (хорошими или плохими соответственно).

Кстати, на следующее утро хозяину мастерской позвонил огранщик из соседнего офиса вдоль по коридору и задал вопрос, а не потеряли ли мы большой камень? Он нашёл его на полу, в углу, где сидит бухгалтер. Так я получил посвящение в абсолютную честность почти всех, кто состоит в рядах алмазного бизнеса, и на меня это произвело глубочайшее впечатление. Мы поняли, что алмаз отскочил от металлического угла гранильной скамьи, прокатился по полу, нырнул в малюсенькую трещину в плинтусе и, попав через зазор между стеной и полом в такую же трещину в плинтусе, вышел с другой стороны стены. Нет необходимости говорить о той огромной благодарности, которую испытывал Хорхе.

Отпечаток будет сильнее не только, когда вы делаете что-то хорошее для человека, попавшего в беду. Подобным образом он будет усиливаться, если вы делаете, что-то хорошее тому, кто помог вам в прошлом. Или, если этот человек обладает большими достоинствами. Одно дело уволить сотрудника, который отработал совсем немного и не сделал никакого серьёзного вклада, и совсем другое расстаться с тем, кто много лет строил компанию и сейчас почти подошёл к пенсионному возрасту. Одно дело опоздать с оплатой телефонного счёта, и совсем другое, нарушить устное соглашение с человеком, который по доброте душевной доверил вам дорогой свёрток с алмазами.

Такие соглашения приняты в бизнесе драгоценных камней. Вся оптовая торговля в алмазной отрасли опирается на традиционную концепцию «Мазал». Мазал — это сокращённый вариант выражения на идиш: «Мазел ун браха», что означает: «Наслаждайся этим в добром здравии». У бизнесменов алмазной отрасли это равносильно слову «по рукам» или «договорились». Большинство алмазных сделок на самом высоком уровне заключаются на основе «мазала», то есть устного договора. Камни, стоимостью в миллионы долларов, продаются и покупаются по телефону, иногда людьми, которые никогда друг друга в глаза не видели только благодаря слову «мазал». Как только слово мазал сорвалось с ваших губ, значит, вы приняли на себя обязательство выполнять договор любой ценой.

«Держать мазал» — это сердцевина алмазного бизнеса. «Нарушать мазал» — неслыханно. Когда продавец и покупатель после отчаянной торговли оба произносят «мазал», то это значит, что договор уже выбит на камне, а не только в их сердцах. Нет никаких контрактов и никаких подписей. Вы заплатите цену, которую вы обещали заплатить и в день, который был оговорен, только потому, что вы сказали «мазал».

Теперь вы можете представить себе, какой силы будет негативный отпечаток, если вы пренебрегли традицией «мазал» или сделали что-то скверное человеку с исключительно высокими личными качествами.

Примером этому может служить то, что мы называем «подменой», нарушением системы «напоминания», ещё одной священной традиции алмазного ремесла.

Представьте себе, что дилер А посылает посылку или маленький бумажный пакет с тремястами алмазами весом в один карат на демонстрацию или проверку дилеру Б. У дилера Б возьмёт несколько дней внимательно проверить камни и решить, покупает ли он все, или часть из них, или вообще не покупает. Если он решит купить все камни, то будет обязательно рассчитывать на скидку с общей цены, и размер этой скидки станет темой жарких переговоров, которые могут затянуться на недели.

Если же дилер Б решит купить только часть камней из посылки, то по традиции дилер А имеет право запросить более высокую цену за каждый отдельный камень, выбранный дилером Б. Поскольку, как правило, цена лучших камней в упаковке выше, чем остальных «гадкий утят». Поэтому, если вы «снимаете сливки», то есть забираете лучшие камни, то за них вы должны заплатить несколько больше.

Если дилер Б не отличается особой честностью, то он может позвонить через несколько дней дилеру А и сказать ему: » Я только что закончил пересматривать твои камни и не могу поверить, что ты мне предлагаешь такой «дрек». Присылай своего охранника и забирай их обратно. Я постесняюсь принести такое в мою мастерскую». «Дрек» на идиш означает «дерьмо». Если вы имеете дело с индийским дилером, то он употребит «караб», а русский скажет «мусор». Идея вам понятна? Если вы продаёте камни, то они всегда «миция», то есть «невероятная удача», даже если это тот же самый «дрек», который вам сегодня утром продал кто-то другой.

В действительности, дилер Б в течение нескольких дней изучал алмазы дилера А самым тщательным образом. Он вытащил оттуда один или два ценных алмаза и заменил их своими камнями более низкого качества, но точно такого же веса. Алмазы они как снежинки, нет двух одинаковых. И никто не вспомнит, как выглядит каждый алмаз из его запасов. Особенно, если в запасниках, подобных андиновким, находится четверть миллиона алмазов, то обнаружить подмену практически нет шанса.

Впрочем, мы, конечно, разработали различные уловки, чтобы не стать жертвами подобного жульничества.

Поскольку алмаз слишком твёрдый, то нацарапать на нём иголкой свои инициалы невозможно. Сегодня для этой цели в алмазной отрасли применяются специальные высокоточные лазеры, позволяющие прожечь крохотный опознавательный номер на грани камня, но это так дорого, что оправдывает себя только для «сертифицированных», то есть самых дорогих камней. Мы также научились использовать рентгеновские лучи для проверки подделок и подлогов. Мы могли проверять одновременно тысячи камней на небольшом портативном приборе, установленном прямо в автомобиле, который доставлял нас в любое место.

Но на самом деле, в повседневной практике, редкий дилер отважится совершить подмену. Рано или поздно он допустит какую-нибудь глупость (глупость и ложь часто сопутствуют друг другу, как, например, алмазы и гранаты, где красный камень является признаком близкого нахождения алмазов), и тогда весть облетает всех за один-два дня. Неожиданно ему всюду отвечают: «Извините, но сегодня именно такого товара нет», когда он звонит для заказа новой партии.

Дело здесь в том, что дилер Б обманул священное доверие дилера А. Он нанёс ущерб человеку, который ему доверился. Он нарушил кодекс чести, представленный понятием «мазал», и отпечатки, которые он оставил в своём сознании, будут очень сильными.

То, как вы совершаете плохое или хорошее действие тоже влияет на глубину отпечатка на пластилине вашего сознания. Скажем, вы не только опоздали с оплатой поставщикам, но ещё и придумали разные отговорки. Вот самые известные из тех, что мне приходилось слышать в сфере бизнеса:

«Чек был отправлен на прошлой неделе, но вы знаете эту нью-йоркскую почту!»

«Заместитель нашего бухгалтера по оплате счетов переехал в другой офис в этом же здании; нет, у нас нет пока его прямого телефона».

«Мы поменяли бухгалтерскую программу, чеки теперь можно печатать только по пятницам».

«Да я знаю, что по договору девяносто дней, но мы думали, что это значит девяносто дней после того, как мы закончим классификацию алмазов по сортам» (на что может уйти несколько недель).

«Даже такие огромные компании как Соса-Соїа берут несколько дней отсрочки; в чём же проблема?» (только лишь в том, что вы-то уже задержали оплату на два месяца).

«Мы сейчас в серьёзной запарке; ваш чек будет готов через день-другой; что, если вы тогда и подъедете, скажем, после обеда?» (то есть бухгалтерия проинструктировала нас вручить чек в пятницу через десять минут после закрытия банка, чтобы нам ещё три дня набегали проценты от этих денег).

Конечно, самый простой способ это просто уклониться от уплаты. Снимите все трубки в бухгалтерии с аппаратов или (ещё более садистски) установите запись на автоответчике, на которой сладкий голос будет повторять: «Ваш звонок нам очень важен! Пожалуйста, подождите ещё несколько секунд, пока наши представители обслуживают других тоже очень ценных клиентов!» Повторяйте эту запись каждые тридцать секунд или вдобавок поставьте отвратительный музыкальный фон и будьте уверены, что отпечатки от вашего негативного действия станут намного сильнее именно из-за способа, которым вы их создали.

Последний фактор, который определяет глубину ваших ментальных отпечатков — это то, с каким чувством вы остаётесь после того, как что-то сделали, сказали или подумали. Довольны ли вы этим и собираетесь ли продолжать действовать в том же духе? Берёте ли вы на себя ответственность за то, что сделали? Если ответ положительный, то в обоих случаях отпечаток будет гораздо сильнее: и когда он хороший, и когда он плохой.

Это и есть принципы ментальных отпечатков. Наш разум, как очень чувствительная плёнка. Она воспринимает всё, что мы делаем и в особенности то, что мы делаем по отношению к другим людям. И всё это оставляет на ней определённый след-отпечаток, подобно следам голубя или волка на свежем снегу. И след этот остаётся надолго.

Как же эти импринты влияют на нашу жизнь? Как мы их можем использовать? Можем ли мы сделать так, чтобы всё происходило желательным для нас образом? Чтобы разобраться в этом, мы должны связать принципы использования потенциала с самим потенциалом.